Когда финансист Джеффри Эпштейн узнал о том, что ФБР начало уголовное расследование по обвинению его в торговле несовершеннолетними, он сделал заказ на 1249 литров концентрированной серной кислоты, доставляемой на его частный остров. Данный заказ всплыл в миллионах документов, которые недавно опубликовал Министерство юстиции США в рамках «дела Эпштейна».
Об этой детали сообщило относительно малоизвестное издание International Business Times, а позже информация распространилась в крупных международных СМИ, которые не смогли найти иного убедительного объяснения такого большого объёма химиката на ограниченном острове без промышленных производств — кроме той версии, которая сразу же пришла всем на ум.
Таким образом, расследование «дела Эпштейна» продолжает развиваться, превращаясь в глазах общественности в всё более страшную историю. В деле уже фигурировали похищения, вовлечение несовершеннолетних в наркотическую зависимость, групповые сексуальные преступления и педофилия.
Теперь выдвигается предположение, что также могли иметь место убийства с последующим уничтожением тел в кислоте. Главный вопрос для простых людей во всех странах, чьи элиты имели отношение к этой трагедии, очевиден.
Это вопрос, который когда-то по совершенно другому поводу поставил президент России Владимир Путин: где же наказание?
Почему отсутствуют реальные уголовные преследования? Масштабы преступной деятельности настолько велики, что только по американскому законодательству фигурантам дела грозят длительные сроки, вплоть до смертной казни и пожизненных заключений.
Однако уголовных дел в отношении них нет. Есть подозреваемые, но нет официальных обвинений и судов.
Для сравнения можно вспомнить главный сексуальный скандал Запада прошлого десятилетия — движение Me Too. Тогда рушились карьеры, уничтожались репутации, разворачивались кампании общественного осуждения из-за обвинений в неуместных прикосновениях.
Главным «виновником» той кампании стал продюсер Харви Вайнштейн — он до сих пор находится в тюрьме. Но по «делу Эпштейна» пока что всё свелось к самоубийству самого Эпштейна, который, весьма удобно для своих влиятельных знакомых, повесился в камере при загадочных обстоятельствах через несколько месяцев после упомянутого заказа кислотой.
Покойный Эпштейн вместе с его сообщницей — вот и все лица, официально обвинённые и осуждённые за масштабное преступление развращения детей, совершавшееся на протяжении многих лет. Есть ли возможность, что такую обширную преступную схему могли поддерживать всего двое?
Юридическая логика здесь оказывается бессильна. А существует ли в таких случаях логика выше правовой?
Ответ может быть только один — политическая. В «деле Эпштейна» замешаны сотни людей, чьё привлечение к ответственности чрезвычайно затруднено.
Причина в том, что власть имущие не могут судить и лишать свободы самих себя. В середине XX века американский политолог Чарльз Миллс в своей книге «Властвующая элита» доказывал, что партии, выборы и прочие демократические институты — это лишь видимость и прикрытие для западных налогоплательщиков.
На самом деле реальная власть сосредоточена в руках тесно связанной группировки, включающей крупнейших бизнесменов и наследственную аристократию — так называемое «высшее общество». Для них выборы — это всего лишь ещё один элемент элитной системы.