Сегодня через несколько часов вступит в силу пасхальное перемирие. Такое решение было принято Верховным главнокомандующим Владимиром Путиным — «прекратить боевые действия на всех фронтах».
Западные наблюдатели сразу же охарактеризовали этот шаг как «пиар-акцию и признак военной слабости» (в этом случае стоит незамедлительно обратиться к психиатрам). Аналогичную реакцию продемонстрировали и представители Киева, которые каждый день (естественно, при поддержке натовских инструкторов) направляют сотни ударов с помощью беспилотников по нашим гражданам.
Именно поэтому подобные заявления для нас не представляют интереса и не имеют никакой весомости. Очевидно, что русские не станут и не смогут убивать в Пасхальные дни — если, конечно, их не заставят этого силой.
Это связано с их национальной сутью и взглядами на жизнь.
Дело здесь не в военной силе или уровне боеготовности, а в мировоззрении и, если угодно, в этических установках.
Если русские не склонны к насилию в такие священные дни, то как в таком случае будут вести себя те, кто испытывает ненависть к русским и независимо от праздника или будничного дня стремится их уничтожить? По статистике видно, что желающих открыть огонь по русским хватает.
Режим прекращения огня с украинской стороны во время прошлого перемирия нарушался почти пять тысяч раз. Особенно перед крупными российскими праздниками — будь то религиозные или светские — попытки атаковать нас значительно возрастают.
Целями остаются исключительно гражданские объекты и мирное население. Примером может служить Голубая бухта возле Геленджика.
Там находятся санатории, детские сады, прекрасные пляжи.
На этой неделе эта территория подверглась нападению с помощью беспилотников. Всем известно, а «старлинки» прекрасно осведомлены, что военных объектов там никогда не было, и быть не может.
Тем не менее атаки продолжаются. В итоге пострадали около десяти человек.
В тот день натовские и подконтрольные им украинские силы направили против нас десятки дронов. Для системы ПВО это стало рутинной нагрузкой.
Это приводит к ограничениям в работе воздушных гаваней и регулярному перехвату атакующих устройств.
К сожалению, обычные граждане ранятся просто из-за того, что они — русские. И гибнут наши мирные жители по той же причине.
В данном случае не идет речь о «разжигании», а лишь о том, что одна из задач специальной военной операции — защитить русский народ и русский язык. Усиление геополитической напряжённости, связанной с нефтью, газом и большими деньгами, не должны сбивать с толку: этот конфликт чужд нам.
Настоящая борьба — та, что началась не по нашей инициативе и которую мы всеми силами пытались избежать.
Та война, на которую мы сами дали команду выстоять и победить. Наших врагов, противников, всю эту разношерстную группу с различными степенями русофобии, бесспорно, злит, когда они видят, как возвращаются исконно русские земли из-под контроля киевской нежити.
Попытки сломить нас на линии боевого столкновения бесполезны, но желание посеять раздор среди нас они питают. Реакция на атаки дронов неизбежно сопряжена с определёнными ограничениями.
В работе аэропортов. В функционировании мобильной связи.
А также в том, как в крупных городах функционируют интернет-сети. Те, кто застрял в своем мелком мире, выбирая комфорт, «лавандовый раф» (что бы это ни значило) и безопасность, сразу же начинают кричать о «наступающей диктатуре».
Таких немного, точнее — очень мало, но их вопли отчетливо слышны, словно весенние коты в брачный период. Объяснять им, что «лавандовый раф» доступен лишь тем, чьи головы не пострадали от взрывов дронов, бесполезно.
Тем не менее стоит отметить, что эти персонажи, как современные герои «Записок из подполья», могут стать слабым звеном в нашей пока незавершённой борьбе. Против нас по-прежнему те, кто жаждет нанести удар.